Heavy metal запретить нельзя — Сергей Маврин в Липецке

Конечно, имя Сергея Маврина хорошо известно среди любителей тяжёлой музыки: поклонники помнят легендарный альбом группы «Ария» «Герой асфальта» 1987 года, в записи которого Сергей принимал непосредственное участие как соло-гитарист. Позже, в 1997 году, был записан совместный альбом «Смутное время», в котором впервые прозвучала знаменитая песня «Я свободен». Собственную группу Сергей создал в 1998 году. Основной стиль, в котором играет команда — это Heavy metal — тяжёлая, энергичная музыка, зачастую с мрачноватой атмосферой и философскими текстами песен.

В этом году группа «Маврин» отпраздновала своё пятнадцатилетие, и теперь гастролирует по России с юбилейной программой: 16 июня музыканты посетили наш город и выступили в кафе «Гриль Хаус». «Маврин» начал выступление со своего хита «Пока Боги спят», что привело публику в восторг. Особенностью игры Сергея Маврина является необычная техника исполнения соло на электрогитаре. Сергей играет скоростные пассажи, используя одну только правую руку — так называемый «touch style» (стиль касания) — пальцами ударяет по струнам на различных ладах гитарного грифа, подобно нажатию на клавиши фортепиано. Звук при этом по характеру и темпу напоминает клавишные инструменты.

Помимо пятнадцатилетия группа отмечает и десятилетие своего альбома «Запрещённая реальность», который в своё время значительно повлиял на последующее творчество коллектива. Поэтому на концерте прозвучало много песен из этого альбома. В течение двух часов музыканты исполняли песни разных периодов своего пятнадцатилетнего существования. Одну из них — песню «Вольная птица» — вместе с группой «Маврин» спел вокалист из Липецка Михаил Барбашин.

Во второй половине выступления группы «Маврин» прозвучали песни из новых альбомов, в том числе две песни из последнего альбома «Противостояние», исполненные в несколько необычном для музыки «Маврина» стиле: смесь тяжёлого металла с элементами электронной музыки и «прослойкой» из «дискотечных» ритмов, напоминающих «попсу». Впрочем, тексты этих песен были далеко не попсовыми. В одной нашла отражение острая социальная тематика. А в другой — надежда на возрождение Руси.

В заключение концерта Сергей Маврин порадовал поклонников старой песней, которую шестнадцать лет назад записал с Валерием Кипеловым: музыканты сыграли «Будем жить, мать Россия!», которая стала своеобразным гимном русского Heavy metal.

---

После концерта дать интервью «Культурному сайтику» согласилась Анна Балашова — поэт, автор большинства текстов песен коллектива.

— И то и другое вместе взятое, потому что когда Сергей Константинович (Маврин) мне приносит песню, он меня не ограничивает в творчестве. У меня нет таких рамок, чтобы мне говорили, например: «Напиши про то, как мир летит в пропасть» — нет. Как-то так совпадает, что определённые события накладывают свой отпечаток, оставляют впечатление. Да и в музыке то настроение, какое в ней заложено — его тоже нужно ещё поймать.

— У меня мировоззрение меняется по двадцать раз в день! (Смеётся) Ну так, если честно, я вообще человек настроения и очень впечатлительная. То есть, могу проснуться с утра, настроение хорошее, и хочется написать нечто позитивное! А потом что-то случается, достаточно, например, каких-то не столь значительных происшествий, чтобы понять, что не всё так уж радужно. Конечно, с момента начала моего творческого пути до нынешней моей точки очень много чего изменилось. Прошло одиннадцать лет. Мне было семнадцать, когда мы только начинали сотрудничать, в расцвет юношеского максимализма, который находил своё место в стихах. Сейчас стараешься уже какие-то вещи более спокойные писать, преподносить их без всяких порывов.

Осторожней, наверное, стала. Ну и, естественно, фактор личных эмоций влияет. Когда пишешь текст, тебе кажется: «Какой он здоровский, ну прямо то, что надо!» Приносишь Сергею Константиновичу, он говорит: «Нет, нет, нет! Не то». Приходится переделывать всё заново. Ты понимаешь, что текст действительно был написан в порыве.

— Разногласий у нас не бывает. В этом плане мне, наверное, повезло больше всех на свете, потому что у меня нет разногласий с группой. Бывает не то что даже недопонимание, просто я не сразу ловлю эту волну, и приходится поработать. К тому же никто не отменял таких неучтённых моментов как слова, которые вполне себе неплохо звучат в стихах, но в песнях могут звучать где-то коряво. Взгляд со стороны всегда более адекватный.

— Чаще всего мне дают «рыбу». Но в последнее время мы работаем так, что Сергей Константинович наигрывает мне на клавишах вокальную линию, то есть, даже не поёт, и работать так оказалось быстрей. А были случаи, что и наоборот, текст я писала в начале, но редко. Чаще музыка появляется быстрее. Сергей Константинович очень продуктивный композитор.

— Я вообще не планировала, и не планирую. И каждый раз стараюсь под всеми предлогами этого избежать. Я считаю, что всё должно быть в меру. Когда-то в прошлом, у меня были свои песни, я их писала, и сама исполняла, но это всё было для друзей. Не совсем тот формат.

— Да, безусловно, мне это нравилось всегда. Я начинала, наверное, лет с десяти, пела в школьном хоре. А вот несколько лет назад пришёл как-то Сергей Константинович на репетицию и сказал: «А может быть, попробуешь спеть?» То есть, у меня были какие-то песни ещё и до того, как мы стали с группой «Маврин» сотрудничать. Просто так получилось, что началось всё с песни «Show time». Сергею Константиновичу показалось, что там нужен женский вокал. И я согласилась. А потом появилась песня «Дождь достигает дна». Когда он предложил мне спеть и её, это был такой момент, не то чтобы шокирующий… Мне просто очень понравилось. Мне действительно захотелось спеть эту песню. В поддержку нового альбома. Она с первых аккордов запала мне в душу, когда даже ещё вокальной линии не было. У меня были наработки, и вдруг словно шарахнуло по голове, и я вдруг осознала: «Это должно быть, должно быть в альбоме!». Группа ведь не всё из того, что я пишу, вкладывает в альбом.

---

И действительно, песня «Дождь достигает дна» в исполнении Анны Балашовой производит сильное впечатление. Совершенно непохожая на привычное звучание песен «Маврина», но очень глубокая, создающая какую-то особую атмосферу грусти, отчуждения, погружения на дно угасших грёз.