В день открытия выставки в Областной библиотеке прошло мероприятие «Загадки Фонтанного дома», в рамках которого состоялась встреча с Анной Генриховной Каминской, внучкой Николая Пунина, которая прожила с Ахматовой «от первого дня своей жизни до последнего её». Она специально приехала в Липецк на открытие выставки.
После обмена с сотрудниками библиотеки подарочными изданиями Анна Каминская согласилась дать ответы на несколько вопросов «Культурного сайтика»:
Выставка «А я один на свете город знаю…» рассказывает о жизни и гибели интеллигенции на рубеже веков и о городе, прошедшем свой путь жизненных перемен — Санкт-Петербург, Петроград, Ленинград. Всё это Анна Ахматова сохранила в стихах:
Одна другую, розовеет небо,
Меняются названья городов,
И нет уже свидетелей событий,
И не с кем плакать, не с кем вспоминать…
Величественный, спокойный, сдержанный — вот образ того северного города, изображения которого расположились в первом зале липецкого музея. Это графические листы совершенно разных художников, в том числе представителей творческого объединения «Мир искусства». Их объединяет тема — даже не города на Неве, — а того общего ощущения застывшей торжественности, так свойственной самой Ахматовой. В Италии на вручении премии Таормино в 1964 году поэтессу называли regina bianca — «белая королева», поэтому совершенно логично то, что большую часть жизни она прожила в петербургских дворцах. Последним из них был дворец графов Шереметевых, прозванный Фонтанным домом. Это старинный особняк XVIII века, во флигеле которого ныне располагается Литературно-мемориальный музей Анны Ахматовой, ведь «Deus conservat omnia» (Бог сохраняет всё) — гласит девиз Шереметевых на фасаде дома. Один из самых интересных его экспонатов — штриховой рисунок Амедео Модильяни, изображающий юный ахматовский профиль.
Фото Валерии Кожевниковой
Перед домом старинный парк, периодически там проходят выставки современного искусства. Вероятно, в память об искусствоведе, теоретике авангарда Николае Пунине — её третьем муже, с которым она прожила здесь много лет. В доме на Фонтанке Ахматова пережила аресты любимых людей и страшное ждановское постановление, но и здесь же было написано множество лирических стихотворений — прекрасных образцов акмеизма. Фонтанный дом — место действия «Поэмы без героя», одного из её главных произведений. Поэтому этот парк и дом навсегда остались пропитанными особой тонкой атмосферой, которую оставила Анна Ахматова.
Бумага, итальянский карандаш
Петербург, также являющийся источником творчества поэтессы, застраивался как столица, и этот пафос собственной презентации сохранился с ним: стройные особняки и гранитные набережные, между которыми неспешно течёт большая серая река, создающая особый питерский пейзаж:
неповторимость чья
была отраженьем своим сыта,
как Нарцисс у ручья…
Это отрывок из стихотворения Иосифа Бродского, одного из «ахматовских сирот», как называли молодых ленинградских поэтов, учившихся у великого классика. Впрочем, едва ли можно назвать Бродского учеником Ахматовой. В литературном срезе стилистически их не поставить рядом. Сам он вспоминал, что поначалу долго не понимал, с кем имеет дело; все эти «сероглазые короли» и «руки под тёмной вуалью» были ему совершенно неинтересны, пока один раз в электричке пелена не спала. В Фонтанном доме есть подмузей — Американский кабинет Иосифа Бродского, а во втором зале Липецкого художественного музея можно прочитать записку, обращённую Анной к Иосифу.
Фото Валерии Кожевниковой
Выставка интересна многочисленными портретами и редкими архивными фотографиями поэтессы, на которых она запечатлена и в раннем детстве, и в преклонном возрасте. На витринах находятся книги с автографами — перечёркнутая малая «а» — подпись Анны Ахматовой. Эта «а» была выгравирована на десертных ложечках, которыми пользовались обитатели Фонтанного дома.
Бумага, карандаш
Очень любопытно рассматривать все эти изящные вещички прошлого и позапрошлого веков: веера, знаменитая белая шаль Анны Андреевны, пригласительный билет из кабаре «Бродячая собака», которые находятся в экспозиции как неотъемлемая часть жизни поэтессы. Весёлое общество столичной богемы: актрисы и певицы, музыканты, поэты, художники на фоне «фармацевтов» (как они называли случайных зрителей) безвозвратно ушло… Кафе-то осталось, а публика не та.
И в третьем зале экспозиции смотрят на нас бывшие завсегдатаи «Бродячей собаки», ещё не знающие, какая судьба им уготована. Ахматова напророчила её ещё в далёком 1920-м году:
Уж ветер смерти сердце студит,
Но нам священный град Петра
Невольным памятником будет.
Бумага, цветная литография
Завершить свой рассказ хочется стихотворением Иосифа Бродского «На столетие Анны Ахматовой»:
секиры остриё и усечённый волос —
Бог сохраняет всё; особенно — слова
прощенья и любви, как собственный свой голос.
В них бьётся ровный пульс, в них слышен костный хруст,
и заступ в них стучит; ровны и глуховаты,
поскольку жизнь — одна, они из смертных уст
звучат отчётливей, чем из надмирной ваты.
Великая душа, поклон через моря
за то, что их нашла, — тебе и части тленной,
что спит в родной земле, тебе благодаря
обретшей речи дар в глухонемой Вселенной.
Фотографии автора.
